Расследование выявляет постановку видеоматериалов задержаний.
По итогам анализа правозащитной группы часть материалов задержаний по политическим делам оказались постановочными и используются для запугивания оппозиции и продвижения своей версии происходящего.
Авторы изучили около семидесяти уголовных дел, возбужденных после начала войны, в которых упоминаются такие видеоматериалы.
К середине 2026 года упоминания силовых структур в телеграм‑каналах стали встречаться в 2–3 раза чаще, чем до конфликта, а доля материалов с видео выросла почти вдвое.
В роликах повторяются одни и те же сцены: оперативная съёмка, задержание, обыск, перевозка и признание; кадры задержания и признания встречаются в большинстве материалов.
Правозащитники указали, что оперативная съёмка зафиксирована лишь в шести роликах, и эти дела, по их данным, связаны с провокациями.
По оценке Мемориала, признаки постановки присутствуют примерно в четверти сцен задержания.
В качестве примера приводится дело рязанского анархиста Руслана Сидики, которому вынесли 29 лет за подрыв железнодорожного полотна и нападение на военный аэродром. Сообщалось, что полицейский пригласил его в отдел, а на видео Сидики якобы рассказывал о вербовке.
Еще один пример — волонтёр Красного Креста из Херсона Юрий Каев, которому назначили 14 лет; ему выдали чистую одежду и велели идти по улице, а затем упасть так, чтобы не повредить лицо; съемку сняли с первого дубля.
Раскаяние на камеру часто записывают по нескольку раз и изменяют текст. Один осуждённый рассказывал, что текст диктовали между дублями, а потом его избивали.
Отснятые кадры используют и для давления на родственников задержанных.
Доклад считает такие видеоматериалы частью давних пыток, применяемых силовыми структурами.
