Американская компания, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов с изложением принципов «новой эры сдерживания», основанной на применении искусственного интеллекта.
Текст манифеста был размещен 18 апреля 2026 года в официальном аккаунте компании в соцсети X с пометкой, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать началом формулирования теоретической базы для деятельности компании.
22 пункта «эры сдерживания на базе ИИ»
1. Кремниевая долина, по мнению авторов, находится в моральном долгу перед государством, обеспечившим её стремительный рост, а инженерная элита обязана непосредственно участвовать в обороне страны.
2. Предлагается «восстать против тирании приложений»: повседневные гаджеты вроде iPhone, радикально изменившие жизнь, якобы сузили само представление общества о том, что вообще возможно в технологиях.
3. Авторы утверждают, что одной «бесплатной электронной почты» недостаточно: упадок культуры и особенно правящего класса можно оправдать только в том случае, если общество по‑прежнему обеспечивает экономический рост и безопасность.
4. «Мягкая сила» и высокая моральная риторика, говорится в манифесте, больше не работают в одиночку. Для победы свободных и демократических обществ необходима «жесткая сила», которая в XXI веке будет строиться прежде всего на программном обеспечении.
5. Вопрос, по мнению компании, заключается не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какими целями его создаст. Предполагаемые противники США, говорится в тексте, не будут тратить время на публичные дискуссии о допустимости критически важных военных технологий — они «просто будут действовать».
6. Служба в армии, по замыслу манифеста, должна стать всеобщей обязанностью: предлагается всерьез рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риск и издержки распределяются между всеми гражданами.
7. Авторы призывают безоговорочно обеспечивать военнослужащих лучшим снаряжением — как физическим, так и программным. При этом они допускают общественную дискуссию о допустимости военных операций за рубежом, но настаивают на «непоколебимой поддержке» тех, кого уже отправили в зону риска.
8. В манифесте говорится, что госслужащие не обязаны быть «жрецами общества», и отмечается, что любая компания, платившая бы сотрудникам столько же, сколько федеральное правительство платит чиновникам, с трудом могла бы выжить.
9. Авторы призывают проявлять больше снисходительности к тем, кто посвятил себя публичной политике: искоренение пространства для прощения и отказ от терпимости к сложности человеческой природы, по их мнению, может привести к появлению политиков, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. «Психологизация политики», когда люди ищут в ней смысл жизни и самореализацию, проецируя личные переживания на незнакомых им людей, в манифесте описывается как тупиковый путь, ведущий к разочарованию.
11. Отдельный пункт посвящен культуре «уничтожения» оппонентов: общество, по мнению авторов, слишком спешит не только победить противников, но и злорадствовать по этому поводу. Победа же должна, как сказано в документе, служить поводом для паузы, а не празднования.
12. Провозглашается конец «атомного века» и начало новой эры сдерживания, основанной на системах искусственного интеллекта.
13. Авторы утверждают, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем США. При этом они признают, что государство далеко от совершенства, но подчеркивают, что возможностей для людей без наследственных привилегий там больше, чем где‑либо еще.
14. Американская военная мощь, по версии манифеста, обеспечила почти столетие без прямого столкновения великих держав. Три поколения людей, отмечают авторы, не видели мировых войн — и это, по их мнению, часто принимается как должное.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии авторы называют чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь «платит высокую цену», а приверженность японскому пацифизму, по их мнению, способна изменить баланс сил в Азии.
16. Манифест призывает поддерживать тех, кто пытается создавать новые решения там, где рынок бессилен. Авторов возмущает насмешливое отношение к масштабным амбициям Илона Маска: по их словам, общество готово обсуждать только его богатство, игнорируя ценность созданных им проектов.
17. Кремниевая долина, говорится в одном из пунктов, должна сыграть активную роль в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики будто бы уклоняются от этой задачи, избегая непопулярных и рискованных решений, способных спасти жизни.
18. Безжалостное вмешательство в личную жизнь публичных фигур, подчеркивают авторы, отталкивает талантливых людей от государственной службы. Из‑за поверхностных и мелочных атак, направленных на всех, кто занимается чем‑то иным, кроме личного обогащения, власть, по их мнению, заполняется «пустыми и малоэффективными» фигурами.
19. Осуждается формируемая в обществе осторожность в публичной речи: люди, которые никогда не говорят «ничего неправильного», как утверждается в тексте, часто в итоге не говорят вообще ничего.
20. Авторы призывают противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям в определённых кругах. Негативное отношение элит к религии, по мысли манифеста, показывает, что их политический проект на деле гораздо менее открыт интеллектуально, чем заявляют его сторонники.
21. Один из самых спорных пунктов касается культурной иерархии. В документе говорится, что сегодня все культуры объявляются равными, а критика и оценочные суждения фактически табуированы. Авторы настаивают, что некоторые культуры и субкультуры «творили чудеса», в то время как другие были посредственными или даже «регрессивными и вредными».
22. Завершающий пункт призывает отказаться от «пустого плюрализма»: на Западе, включая США, последние десятилетия, по мнению составителей, избегали ясного определения национальной культуры во имя инклюзивности — и теперь встаёт вопрос, что именно подлежит включению.
Упор на милитаризацию ИИ и пересмотр послевоенного порядка
Обозреватели отмечают, что манифест охватывает широкий круг тем — от моральной обязанности технологических компаний участвовать в обороне США и идеи всеобщей воинской обязанности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В частности, в пункте о культурной иерархии повторяется тезис о том, что признание равенства культур якобы «игнорирует» реальные различия в их исторических достижениях.
Существенная часть документа посвящена использованию искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы настаивают, что спорить о допустимости создания оружия на базе ИИ бессмысленно, поскольку ключевым вопросом якобы является только то, кто и с какими намерениями разрабатывает такие системы. Противники, говорится в тексте, не станут «терять время» на публичные дебаты о национальной безопасности.
Отдельно осуждается послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии. Ослабление Германии называется «чрезмерной реакцией», за которую Европа теперь, по формулировке манифеста, платит высокую цену. Аналогично критически оценивается и длительный японский пацифизм.
Резонанс и обвинения в технофашизме
Публикация документа вызвала широкий отклик в технологическом сообществе и западных СМИ. Одно из деловых изданий назвало одним из самых провокационных пунктов идею о возрождении обязательного призыва в армию США, отменённого после войны во Вьетнаме. Другие комментаторы обратили внимание на то, что некоторые формулировки манифеста перекликаются с тезисами радикальных правых о «особой ценности» западных культур, а также содержат резкую критику культурной инклюзивности и плюрализма.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал текст как «пример технофашизма», обращая внимание на сочетание технооптимизма, милитаризма и иерархии культур.
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя тезис о культурной иерархии, предупредил, что подобный подход фактически создаёт негласное разрешение применять разные стандарты проверки и контроля к различным субъектам. По его словам, формально процедуры могут сохраняться, но их демократическая функция в таких условиях исчезает.
В отдельном комментарии Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что компания — один из поставщиков программного обеспечения для оборонных и миграционных структур, а потому 22 пункта манифеста представляют собой не отвлечённую философию, а публичную идеологию бизнеса, чья выручка напрямую зависит от продвигаемой им политической повестки.
Опасения в Великобритании из‑за госконтрактов
В Великобритании манифест также вызвал резкую критику. По сообщениям местной прессы, некоторые парламентарии поставили под сомнение целесообразность крупных госконтрактов с компанией, которая продвигает идеи всеобщей воинской обязанности и поощряет использование ИИ для тотального наблюдения.
Напоминается, что речь идёт о контрактах более чем на 500 миллионов фунтов стерлингов, включая соглашение на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения Великобритании.
Депутат Мартин Ригли назвал документ, сочетающий одобрение государственной слежки за гражданами при помощи ИИ и идею всеобщей воинской обязанности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Лейбористка Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «весьма тревожным сигналом». По её мнению, компания «очевидно стремится оказаться в центре технологической оборонной революции». Она подчеркнула, что если такой подрядчик пытается диктовать политический курс и задавать направления инвестиций, то речь идёт о структуре, которая претендует на гораздо большее влияние, чем обычная фирма‑разработчик ИТ‑решений.
