Инстаблогерши, слёзы и интернет‑блокировки: как растёт раздражение в адрес Кремля

С началом массовых перебоев сначала в WhatsApp, а затем и в Telegram, с участившимися отключениями интернета в целом — мерами, которые затронули уже не отдельных «неблагонадёжных», а практически всю страну, — раздражение в адрес высшего руководства стало расти заметно быстрее. Даже часть убеждённых сторонников власти, включая известных пропагандистов и бывших «народных лидеров», выходит в публичное пространство и называет вчерашний объект своего культа военным преступником и «случайным человеком во власти».

Привычные инструменты госпропаганды уже не справляются с этим недовольством. В информационной повестке ощущается заметная растерянность.

На этом фоне в публичное поле выходят звёзды запрещённой в России соцсети с многомиллионной аудиторией, пытаясь говорить от имени «простых людей».

Одной из первых выступила популярная блогерша Виктория Боня, давно живущая за границей. В 18‑минутном видеообращении к главе государства она заявила, что его боятся все: и обычные граждане, и артисты, и блогеры, потому что «между вами и простым народом огромная толстая стена». Затем она прошлась по актуальным темам: от наводнения в Дагестане и планируемых поправок к закону об уничтожении краснокнижных животных до массового забоя скота в Новосибирске и блокировок интернета.

Речь была выстроена так, чтобы начинаться с поддержки. Блогерша говорила о «наших мальчиках» на фронте, заверяла в любви к России и её людям. Стену между руководством и населением она объяснила тем, что до первого лица будто бы не доходит реальная информация: он не пользуется интернетом, а данные получает только на бумаге. Боня даже предложила создать специальную соцсеть, где глава государства якобы мог бы напрямую видеть обращения граждан.

Если следовать этой логике до конца, напрашиваются ещё более архаичные решения — вроде столика у кремлёвских ворот для писем жалобщиков и странных изобретателей, охраняемого часовым, чтобы «враги не растащили народную боль», и ежедневного личного разбора корреспонденции первым лицом.

Вообще, по мысли Бони, стену между народом и «гарантом», возведённую чиновниками и парламентскими «вельможами», необходимо срочно разрушить, иначе «будет плохо».

Поддержать и развить эту линию тут же взялась другая инстаблогерка, Айза, тоже выступающая из‑за границы и тоже клянущаяся в любви к России. Она почти по пунктам повторила тезисы первой: и про искажённую информацию, которая якобы не доходит до главы государства, и про «зажравшихся депутатов» с миллиардами и зарубежными паспортами, и про отечественный мессенджер, который, по её словам, нужно «довести до ума», чтобы он заменил россиянам заблокированные западные сервисы.

Финальный аккорд внёсла телеведущая Катя Гордон — уже из Москвы. Она заявила, что пока президент «отвлечён на внешнеполитические и экономические вопросы», внутри страны против него якобы действует некая группа, стремящаяся подорвать доверие к власти и вывести «несчастный и обездоленный народ» на улицы. Всё это, по её версии, — провокация перед выборами в Госдуму, и «президент вместе со спецслужбами» должны обратить на неё внимание и разоблачить «пятую колонну».

Ролик Виктории Бони, набравший более 23 млн просмотров, в Кремле заметили быстро. Пресс‑секретарь президента заявил, что по обозначенным в видео проблемам ведётся «большая работа» и они «не оставлены без внимания». Узнав об этом, Боня записала новый эмоциональный ролик и в слезах потребовала «не приплетать» её к независимым медиа, разбиравшим её выступление, подчеркнув, что она «с народом и внутри народа».

В кадре, в красной футболке, напоминающей турецкий флаг, Боня, плача, благодарит и пресс‑секретаря, и президента. Воздевая руки к небу, она восклицает «спасибо, Господи!», затем трогает себя за грудь, демонстрируя высшую степень восторга. По сравнению с этой бурей показной искренности любой политический перформанс выглядит провинциальной самодеятельностью.

Комментаторы наперебой выдвигают версии того, что стоит за этой волной обращений. Одни говорят о подковёрной борьбе элит, уставших от жёсткого стиля управления. Другие — о сознательной попытке администрации выпустить пар общественного недовольства через проверенную схему «плохие бояре — хороший царь». Третьи считают всё происходящее чистой самодеятельностью самих блогерш. Четвёртые винят во всём Запад, который якобы «раскачивает лодку», и сравнивают Боню с оппозиционерами прошлых лет, обвиняя её в стремлении устроить в России «майдан».

Какой бы из этих сценариев ни оказался ближе к правде, итог для высшей власти неутешителен: в сухом остатке фиксируется растущее раздражение не отдельных групп, а очень широких слоёв населения. Несколько лет подряд власть демонстративно проводит над обществом жёсткие эксперименты, давая понять: пока нынешний режим сохраняется, нормальной жизни не будет — будет тот ад, который сочтут необходимым создать.

Мобилизация и тысячи цинковых гробов, пыточные подвалы для тех, кого превращают в пушечное мясо, возвращение на волю осуждённых убийц в роли «новой элиты», уголовные сроки за любую антивоенную активность, тотальная милитаристская пропаганда с детского сада — всё это значительная часть общества до поры старалась либо поддерживать, либо делать вид, что готова терпеть. Но терпение резко уменьшилось, когда удар пришёлся по самому необходимому — по каналам связи и доступу к информации. Для людей, мыслящих категориями советского информационного контроля, жизненная важность таких коммуникаций попросту непостижима.

В одном с Боней трудно спорить: рано или поздно «наступает момент, когда люди уже не могут бояться».

Отступит ли власть? На какое‑то время — возможно. Зарубежные СМИ уже сообщали, что российские власти якобы решили повременить с жёсткими блокировками интернета и Telegram. Но почти одновременно стало известно о планах вложить ещё 12 млрд рублей в инфраструктуру, отвечающую именно за ограничение доступа к сети. Это означает, что любой откат будет лишь тактическим, а не принципиальным разворотом.

Подобные манёвры уже наблюдались: шаг назад совершался лишь затем, чтобы потом ещё сильнее ужесточить контроль. Стиль управления меняться не будет — для этого слишком поздно, точка невозврата пройдена, а пространство для манёвра сужено до минимума. У обитателей высших кабинетов, по сути, две перспективы: международный трибунал или куда более мрачные развязки.

И в финале стоит обратиться уже к самой Виктории Боне. Во «времена правления» нынешней власти, помимо краснокнижных животных, вот уже пятый год десятками тысяч гибнут российские мужчины — представители того самого народа, к которому она обращается из своего комфортного зарубежья. И делает это не безликая стихия — за этими смертями стоят конкретные решения конкретных людей, которыми она так восхищается. Возможно, об этом тоже стоит вспомнить, прежде чем записывать новую слезливую челобитную.