Президент России получает приукрашенные донесения о положении на фронте и слабо представляет изменившийся характер войны, по мнению бывших чиновников и военных экспертов. Они считают, что у страны нет хорошего выхода из оперативного тупика.
По словам источников, руководство действует в режиме микроменеджмента и сильно опирается на частые доклады начальника Генштаба. Это порождает убеждение, что победа — дело времени: военные сумели убедить руководство в такой перспективе, и это меняет восприятие реальности.
Отрыв от реальности проявляется и в оценках собственно военных технических возможностей. В руководстве создаётся впечатление, что отечественные спутниковые группировки сопоставимы с зарубежными коммерческими системами, в то время как зарубежные сети насчитывают тысячи спутников и обеспечивают управление ударами в реальном времени.
Почему это важно
Эксперты отмечают, что военно‑промышленный комплекс России в целом вышел на плато производства, за исключением нескольких узких направлений (дальние беспилотники, планирующие авиабомбы). Для дальнейшего наращивания требуются нетривиальный менеджмент и серьёзные инвестиции.
Армия отстала от противника тактически и технологически; прорывные проекты не компенсируют накопившееся отставание. Противная сторона получила возможность масштабно сдерживать и изолировать логистику, применяя тысячи операторов беспилотников и тем самым нивелируя преимущество в живой силе.
Последствия и варианты развития
Военные аналитики не видят способа переломить стагнирующую ситуацию на фронте за предстоящую кампанию без применения ядерного оружия или новой масштабной мобилизации; при этом мобилизация, по оценкам, приведёт в основном к тяжёлым и малоэффективным потерям.
В руководстве осознали необходимость повышать уровень мобилизации людей, промышленности и экономики — вопрос лишь в форме и обосновании таких мер. В экономике реалистичные сценарии сводятся к деградации или, в лучшем случае, стагнации.
Закрытые опросы и сигнал элит показывают, что значительная часть избирателей и руководящих слоёв требует решительных действий для завершения конфликта, зачастую предпочитая военное решение и призывая руководство «решить это наконец».